Первая часть.

Три лестничных пролёта Степан Круглов (выпускник литературного университета), хватаясь за перила, проскочил на одном дыхании, совершенно не чуя ног. Молодой человек, проскользив гладкими подошвами мокасинов по блестящему полу вестибюля, свернул в длинный коридор. Издательство литературного альманаха «Эвтерпа» располагалось в старинном особняке в городе «М…» на улице «О…» на четвёртом этаже. В самом конце узкого коридора, рядом с разлапистой пальмой в кадушке, находилась заветная дверь в офис печатного издательства. Постучав для приличия по дубовому массиву прошлого советского наследия, не дожидаясь ответа, молодой автор заглянул внутрь помещения.
В мрачноватой, на первый взгляд , комнатке, рядом с дверью в кабинет главного редактора, за громоздким столом, заваленным бумажной корреспонденцией, сидела пожилая секретарша с тонкими и едва заметными очками на переносице. Вторая пара более массивной оптики покоилась ободком на высоком лбу женщины. Пожилая секретарь внимательно вглядывалась в собственноручно напечатанный машинописный текст, не обращая внимания на взлохмаченную голову паренька в дверном проёме. Пожилая женщина шевелила жухлыми губами, скрытыми под слоем алой помады, тихонько пришёптывая какие-то лишь ей понятные мантры. Степан, не осмеливаясь войти сразу, выждал несколько секунд. Затем он нарочито покашлял, привлекая к себе внимание. Пожилая женщина вздрогнула от неожиданности всем телом, уставившись на посетителя, как на «чёрта из табакерки». В одно мгновение старушка покривилась лицом с напомаженным ртом.
— Здрасти, Виолетта Наумовна! – тихо поздоровался Степан, — А Аркадий Романыч у себя?
— Чего тебе? – моргнув внутри тонкой оправы очков, спросила слегка озадаченный секретарь.

Со второй попытки она нащупала очки «для дали» рядом с аккуратным пучком седых волос на макушке. Осмотрев с ног до головы назойливого племянника, она вновь погрузилась в проверку собственноручно напечатанного текста.
Круглов акробатично протиснулся в прохладное закондиционированное помещение и предстал перед тётушкой в полный рост.
— Меня ждут-с!..- произнёс Степан, вытягиваясь в длинную жердь перед стражником у двери в кабинет редактора.
Степан протянул аккуратно сшитые листы бумаги, перевязанные лентой, почти к самому носу Виолетты Наумовны.
— Что на этот раз? Повесть? Роман? Новелла?..– ехидно спросила старушка, отстраняясь от предложенной кипы бумаги.
— По-0-весть! – растянул слово Степан и, улыбаясь, почесал кулаком кончик своего носа.
— Ух ты! По-о-весть! – передразнивая парня, затянуто выдала машинистка, — Аркадий Романович заказал?
— Ну, почти, Виолетта Наумовна…  — оправдываясь, парировал Круглов.
В эту же секунду раздался зум селектора, замигав желтой лапочкой среди важных бумаг на столе секретаря.

Хрипловатый мужской баритон спросил: «Виолетта Наумовна, там не Круглов пожаловал?..»

Тётушка строго посмотрела на прибывшего молодого человека , в одно мгновение порозовевшего стыдливым румянцем. Многие однокурсники Круглова достаточно бурно воспринимали эту особенность своего товарища , исходя из старой поговорки «врёт и не краснеет». Они перефразировали известную поговорку с точностью до наоборот. А между собой они так и говорили: «Круглов покраснел – значит , врёт!» Степан никогда не врал. Точнее , старался этого никогда не делать. Слегка приукрасить рассказ, услышанный им из чужих уст – это да! Но бессовестно врать и как-то изворачиваться – Боже упаси! Только вот особенность (его) организма Степана была такова, что он бурно реагировал на всякого рода внештатные ситуации путём изменения цвета кожи на лице. Ничего с этим поделать он не мог, да и не особо старался, принимая это как данность.

Нажав на нужную кнопку, Виолетта ответила на вызов: — Тут он, Аркадий Романович! В коридоре дожидается…
— Давай его ко мне, быстренько!.. – захрипел селекторный динамик, — У меня через час обед, а потом совещание в министерстве культуры.

Про министерство культуры Аркадий Романович, мягко говоря, немного слукавил. Главный редактор имел привычку всякий раз добавлять эту фразу для пущей солидности пред посетителями. Конечно, в министерстве культуры проходили важные совещания по различным вопросам, но они всегда проходили почему-то без редактора альманаха Эвтерпа. В сложные времена перестройки — государственным чиновникам было, очевидно, не до поэтичного книгопечатания.
— Дубликат давай сюда! – скомандовала Виолетта, протянув для пущей настырности суховатую ручонку с полированным жёлтым булыжником в виде массивного кольца на безымянном пальце.
Круглов, подогнув ногу, (пытаясь) попытался наскоро развязать синюю ленту, пронизывающую проколы в толстой брошюре. Развязав ленточку, он протянул машинистке располовиненный «талмуд» примерно из двухсот листов. Руки молодого человека едва заметно затряслись от волнения.

Уловив опытным взглядом легкое потряхивание посетителя, Виолетта Наумовна смягчив голос, сказала: — Проходи! Не бойся! Минут через десять принесу вам чайку с лимончиком.

Вторая часть.

Слова секретаря и главного помощника редактора на время привели в чувство Круглова, подарив надежду на приятную беседу.
Через секунду за спиной молодого автора закрылась массивная дубовая дверь в кабинет. Холодная волна пробежалась по влажной спине Круглова, гонимая мощным потоком воздуха от кондиционера под самым потолком.
— Круглов? – вопрошающе прозвучала фамилия Степана идентичная голосу из  телефонной трубки пару часов назад.
Степан бегло оглянулся по сторонам пытаясь понять, откуда прозвучал вопрос.
В глубине просторного кабинета , обставленного шкафами и стеллажами , стоял редакторский стол, заваленный разноцветными папками и кипами бумаг. В этом творческом хаосе хозяина кабинета едва различимо были видны две бронзовые статуэтки и большая настольная лампа с зелёным абажуром. Над всей чиновничьей атрибутикой — массивной аурой вздымалась кожаная спинка директорского кресла. За столом вроде как никого не было. (Обозрев) огромную картину в бронзоватой ажурной раме на стенке, на которой был изображен сам хозяин кабинета, внимание Круглова привлекла шевелящаяся занавеска на окне.
Из-за плотной портьеры на подоконнике показался крупный кот дымчатой окраски. Кошак облизывал свои длинные усы, забавно высовывая язык с разных сторон пасти.
— Оглохли что ли? – снова послышался мужской голос.
Ошейник с ярко-голубой бабочкой на шее кота запускал маленькие блестки по стенам и полу кабинету, преломляя солнечный свет из окна. Закончив моцион, кот вопрошающе уставился на вошедшего человека.
— Круглов! – подтвердил Степан, и одобрительно склонился в почтении в сторону крупного породистого хозяина подоконника.
— Принёс? – снова раздался негромкий голос.
Кот, синхронно сказанному, сделал контрольный выстрел языком.
Степан сглотнул сухую слюну, уставившись на кота, и часто-часто заморгал ресницами в надежде сбросить навязчивую пелену.
— Мне самому почитать? Я… Это…- замешкался Круглов, пытаясь наощупь перевернуть титульную страницу.
— Да не нужно. Я сам, знаешь ли, умею… Давай сюда!
Кот ещё раз облизнулся, обнажая белые клыки.
— Водички можно? – спросил кота Степан, чувствуя холодок в чреслах, преходящий в дрожь в ногах.
— Да, пей себе на здоровье! Кулер в углу. Слева от тебя… — снова прозвучал голос хозяина кабинета.
Кот мяукнул.
Степан, временно разбитый параличом, подшаркал на ватных ногах к бутыли с краником-насосом на самом верху. Заглотив двумя глотками ледяной свежести, Круглов в поисках стула засеменил к редакторскому столу.
В огромном кресле уже сидел Аркадий Романович и непонимающим взглядом следил за чудаковатым посетителем. Гостей, разговаривающих с котом, сидящим на окне, редактор видел впервые. Тёмный пиджак с бордовым воротником рубашки не слишком контрастировали на фоне кожаного креслища. Смуглое восточного типа лицо главного редактора на фоне тёмных тонов одежды напрочь выпадало из фокусировки зрения Круглова.
— Охладился? – спросил главный редактор. Аркадия Романович привстал и протянул пухлую ладонь для рукопожатия..

Скованный крепким секундным рукопожатием, Степан отшагнул назад, наткнувшись на предложенный ему стул, тут же присев на краешек сидения. Через минуту, в нависшей тишине непонимания, Круглов, спохватившись,  быстро рванулся с места, словно подпалённый раскалённой сковородкой. Подшагнув к столу, он протянул Аркадию Романовичу остатки располовиненной в прихожей принтеропечатописи.

Переведя взгляд на окно, на котором поселился разговорчивый кот, Степан с удивлением заметил, что подоконник пуст. (Этому факту) Этот факт даже слегка обрадовал молодого человека. Мысленно связывая свои мозговые помутнения с накопившейся усталостью и затянувшейся августовской жарой, Круглов постепенно стал приходить в себя. Двухнедельная ночная бессонница давала о себе знать, а мозговое напряжение при написании повести, возможно, родили подобного рода галлюцинации. Применив кратковременный аутотренинг, Степан постарался оправдать своё странное поведение в глазах редактора, не замечая чудаковатые покачивания собственного тела из стороны в сторону.
— Не маячь… Присядь! — обратился главный редактор к стоящему у стола автору.
— Я скоренько пробегусь по оглавлению и частично по самому тексту. Минут пятнадцать мне хватит.

Пока главный редактор почёсывал мизинцем сросшуюся на переносице бровь, как бы вникая в суть, в дверях проявилась Виолетта Наумовна с подносом. На металлическом блюде стояли фарфоровые белые чашки на блюдцах, а рядом с чашками из загнутого носика заварочного чайника тонкой струйкой исходил мутноватый пар. Воздух в кабинете наполнился свеженарезанным лимоном и терпким, но ароматным байховым настоем чайного листа. Пронося мимо посетителя поднос с чаепитием, призывно звякнули чашки. Бодрая старушка скрылась в подсобке, лихо отодвинув суховатой ножкой на низеньком каблуке занавес из точно такой же ткани, что портьеры на окнах. Появившись вновь, Виолетта Наумовна одернула шторку и жестом пригласила молодого человека пройти в отдельное помещение. 
Степан посмотрел на Аркадия Романовича, не решаясь принять приглашение. Редактор поднял на посетителя глаза.
— Да-да! Проходите, Круглов…- сказал он, уловив краем глаза нерешительность ёрзающего на жестком стуле молодого человека.

— Виолетта Наумовна – мастер своего дела! Она замечательно заваривает чай…- продолжил он.
Реклама способностей двоюродной тётки показалась Степану немного излишней, но он не подал виду.

Поборов в себе остатки оторопи, Круглов медленно проследовал в чайную.
В самом кабинете главного редактора Круглов бывал не один раз; но то, что тут есть чайная комната, он узнал впервые. В совсем юном возрасте, когда мама Стёпки просила свою двоюродную сестру посидеть с сынишкой, забрав его после садика. Тетя Витта не гнушалась общением с племянником, а скорее, наоборот старалась всячески помогать своей родной сестре с воспитанием Стёпки. Виолетта Наумовна была много старше Стёпкиной мамы,  и даже имела достойное гуманитарное образование. Не имела тётя Виолетта только двух вещей: мужа и собственных детей. Это, несомненно, расстраивало маленького Степана Круглова, поскольку его родители более не желали производить на свет родных братиков и сестрёнок, считая, что одного ребёнка в семье – достаточно. Летом в городе «М…»было особенно тоскливо, поскольку все сверстники разъезжались по «югам», лагерям и личным дачам. Слушая взрослые разговоры на кухне, Стёпа знал немало интересного не по своим годам. Знал даже то, что тётя Виолетта, возможно, скоро станет доктором, но почему-то в этом сильно и по-детски сомневался. Поскольку Степан ни разу видел Тётю Витту ни со стетоскопом, ни в белом халате, то все разговоры о докторах и разных степенях — казались ему обычными взрослыми «враками». Лишь только тогда, когда мальчик совсем повзрослел, выйдя из детсадовского возраста, он совершенно доподлинно знал, что докторскую степень можно получить не только за выписывание лекарств больным и справок для садика, но и за совершенно другие взрослые способности.

Виолетта Наумовна часто брала Стёпку на работу. Круглов был самым настоящим «этажным сыном полка» для всех издательств, находящихся за разными дверями. Успешное окончание школы под бдительным патронажем влиятельной родственницы привело Степана в светлую литературную среду. На последнем курсе молодое дарование увлёкся написанием небольших историй и повестей, которые, с подачи всё той же покровительницы, печатались  в «Юности». В настоящее время парочка повестей и рассказов племянника Виолетты «красной нитью» сшивала престиж толстого журнала «Мой мир» и печатающейся в нём писательской братии.

Третья часть.

Молодой автор утопал в воспоминаниях в одном из двух кресел рядом с журнальным столиком, слушал тихую и приятную музыку из музыкального центра. Всё было бы как нельзя лучше, если на пороге, отгибая край шторки, не показался бы тот самый кот. Брызги света от ошейника животного яркими капельками разбежались по полу.

Пока Степан наслаждался ароматным напитком, звучно похрустывая печенюшками, кот по-хозяйски запрыгнул на столик с чайным сервизом. Кот осторожно принюхивался к новым для себя запахам.
Воздействовать как-либо на наглеца в бабочке Круглов не решился. Что ожидать от существа, который, с большой вероятностью, не только умеет слушать, но и возможно, размышлять, Степан не знал. В том, что именно у этого представителя фауны развито чувство интуиции, Круглов убедился наглядно. Обнюхав плетёную розетку с печеньем, кот спрыгнул на пол перед самым появлением Аркадия Романовича. Через секунду вошёл и Аркадий Романович и, заметив присутствие любимца, (он) подошёл к нему и взял его на руки.
— Вы уже познакомились? — спросил Круглова хозяин животного.
Уловив в глазах посетителя некое пренебрежение к животному, Аркадий Романович спустил с рук питомца со словами: Погуляй, Пегасик! Мне нужно кое-что обсудить… с нашим автором.
Последние слова капнули ароматным бальзамом на зарождающееся самолюбие Степана Круглова. Вырисовывалась некая перспектива на сотрудничество. Ну, или хотя бы на дельную критику от признанного мэтра.
Мэтром — Аркадия Романовича называла за глаза Виолетта Наумовна за долгое служение Мельпомене. А ещё за профессионализм в своем деле и умение работать с капризными печатающимися авторами и туговатыми на ухо руководителями типографий. Отвлекаясь от темы, всё же отдадим должное руководителям печатных изданий в переходный период, сохранившим не только коллектив единомышленников, но и читательскую аудиторию.

— Вы прочитали? – опережая на ход мысли, спросил Круглов.
— Что прочитал? — переспросил Аркадий Романович, — Ах, да! Прочитал. Да это всё не суть важно, молодой человек…
Главный редактор присел на противоположное кресло, ослабив галстук, и налил себе в чашку чай.
— В каком смысле — не важно?! — расстроился было Степан, — В этой повести почти месяц трудов! Четыре пачки печатной бумаги и две заправки картриджа…
— Ну, хорошо-хорошо… Картриджи и бумагу я проведу по бухгалтерии, как канцелярские расходы на будущий месяц, а полную  компенсацию вы получите наличными лично у меня.
— Спасибо, конечно, Аркадий Романыч… — поспешил расстроиться ещё сильнее Круглов, — весьма признателен за оценку моего труда и времени!
— Заканчивай обижаться, как барышня после сватовства! Я тебе не тётя, да уж и тем более не мамка! Моё предложение будет куда весомее, чем высосанный из пальца и библиотекарских стараний труд.

Бывший главный редактор «Мой мир» никогда бы не позволил такого панибратского обращения к Степану Круглову, даже зная его с самого детства. Но это был не он. Ушедший на пенсию Михаил Соломонович замечательно чувствовал себя в объятиях многочисленных внуков на даче в летнее время. Новый хозяин и приемник (Аркадий Романович Гройсман) был значительно моложе своего предшественника и не отличался особой тактичностью, даже не смотря на оставшуюся работать в редакции после всех сокращений Виолетту Наумовну.

— У меня к тебе вот какая работёнка… — продолжил Аркадий Романович, медленно отпивая уже слегка подстывший чай из чашки.

По взволнованному трепету занавеса Круглов понял, что в кабинет редактора вошёл ещё кто-то. Женские приглушённые голоса и цоканье тонких высоких каблуков только подтвердили его догадку.

Аркадий Романович подорвался с кресла и поспешил встретить очередного посетителя. Вернулся в подсобку Аркадий Романович в обнимку с миловидной девушкой на высоченных каблуках.

— Надеюсь, к прекрасной половине человечества у вас более дружелюбное отношение, молодой человек?! – произнёс главный редактор.

Круглов, неожиданно для самого себя, забряцал чайной ложкой внутри чашки, создавая видимость безмятежности своих мыслей и чувств. Получилось это как–то шумно и не очень убедительно. Длинноногая девушка, уловившая всю глупость ситуации, в которой оказался, на первый взгляд симпатичный молодой человек, подошла к столику и подлила жидкости из чайника в опустевшую чашку Круглова.

— Так-то будет более естественно! – сказала незнакомка.

Она улыбнулась, поставив чайник обратно на столик, выпрямив осанистую фигурку. Степан, поддавшись магическому воздействию, машинально расправил некогда обвисшие плечи. В одно мгновение он попытался встать с удобного кресла (сидеть в присутствии дамы для воспитания Круглова было непозволительно).

— П-п-пожалуй! – вырвалось из уст Круглова.

Неуклюжая попытка Круглова приподнять долговязое тело из элементарной вежливости закончилась звоном фарфоровой посуды на столике. Кот, сидевший у ног Аркадия Романовича, неодобрительно фыркнув, насторожился. В следующую секунду, поддавшись инстинкту нашкодившего животного, Пегас выбежал из помещения за мгновение до того, как наполненные чаем чашки опрокинулась при попытке молодого человека встать. Следом за блюдце-чашечным звоном пустились в побег кругляшки печенюшек, аккуратно разложенные в розетке. Присутствующие в комнатке люди молча наблюдали картину революционного хаоса, заканчивающегося на полу. Первой отреагировала прекрасная незнакомка. Девушка кинулась к столу и стала быстро восстанавливать порядок, попутно собирая бумажными салфетками разлившийся по столу чай. Степан поспешил исправить часть того, чему стал случайным виновником, залезая под столик за разбегающимися бакалейными изделиями.

— Что с тобой, Круглов?! – почти прокричал Аркадий Романович, — соберись, давай! Ты что девушек никогда не видел?

— Что случилось?! – спросила Виолетта Наумовна, заглянувшая на шум.

— Ничего особенного…- ответил главный редактор, осматривая новый с иголочки костюм.

— У кого-то просто слишком длинные ноги, — продолжил Аркадий Романович, — или слишком неординарный взгляд на девушек…

— Нормальный у меня взгляд… — буркнул под столом Степан.

В ту же секунду он понял, что смотрит на стройность согнутых в коленях девичьих ножек незнакомки, присевшей на корточки рядом со столиком.

— Степан, что ты там делаешь? – строго спросила тётка Степана, заметив в неудобной, но выгодной позе племянника под столиком.

 — Вылезай немедленно!

— Ага, сейчас!  Только досмотрю… — неожиданно для себя ответил Круглов.

— Стёпа…- сконфузилась Виолетта Наумовна.

В темноте застольного пространства показался женственный кулачок с аккуратным маникюром. Он был так близко к лицу Степана, что нос незадачливого молодого человека почувствовал едва уловимый цветочный аромат косметики.

— Степан! – представился девушке молодой человек, представ перед очаровательницей в полный рост.

Он по-гусарски сдвинул пятки и склонил голову пред дамой, успев убрать за спину руку с горстью бакалейного улова, собранного на полу. Вторую руку Круглов оставил на виду, прикрывая влажное чайное пятно на светлых брюках. Снова возникла очередная неловкая пауза, которую нарушил голос главного редактора.

— Моя племянница, София! Прошу… — Аркадий Романович чуть было не употребил слово, за которое Круглов уже заранее покраснел. Софочка слегка присела на правую ножку в ответном дамском реверансе.

— В общем, жаловать и почитать, молодой человек! На остальное у вас времени не хватит! – предупредительно заявил главный редактор, отрезая чужие вольные мысли.

— Задание от нашей редакции будет достаточно сложным, потому-то я и пригласил Софию нам всем в помощь.

Круглов, забыв первичное недопонимание, которое возникло до этого между мужчинами, от которого пощипывало в груди, всё же поспешил вникнуть в долгую речь работодателя. Во время рассказа (содержащим) содержащего: суть, чаяния и пожелания, Степан несколько раз переспрашивал очевидные вещи, тем самым ввергая в неподдельную нервозность Босса. Но больше всего Круглова занимал ажурный вырез летнего платья на груди племянницы Аркадия Романовича, который не давал сосредоточиться на задании.

Уже стоя на выходе из здания и держа в руках спортивную сумку, с которой приехала его нынешняя спутница, молодой автор частично осознал, что подписался на какую-то авантюру.

— Ну, что? Такси или на общественном транспорте?.. – спросила Круглова София, заправляя за ухо длинную чёлку.

— В каком смысле? — просветлев мыслями, переспросил Степан.

— В прямом!  У нас самолёт через четыре часа. Мне нужно хотя бы умыться с дороги и каблуки снять… — недоумённо ответила девушка.

— Ко мне никак нельзя!  У меня дома мама болеет. Да и вообще… как я всё ей объясню? — замямлил Круглов.

— Причём тут твоя мама? – возмутилась София, — Ты же обещал до гостиницы меня проводить!

— Ёлки-палки! Я совсем выпал из темы… — расстроенно выдал Круглов.

Молодой человек резко развернулся и предпринял попытку вернуться обратно, поставив сумку возле ног своей спутницы.

— Постой тут! – сказал он, намереваясь идти к двери.

— Погодите, Степан, — одёрнула его София, — у нас времени в обрез. Если вы что-то не поняли или пропустили, я могу всё популярно донести Вам в дороге.

В глазах девушки Круглов увидел толику сожаления и навернувшиеся слёзки от разочарования. Этого, как истинный джентльмен, он допустить никак не мог. Тем более, что Виолетта Наумовна (по большей части) должна была быть в курсе и вряд ли допустила бы какие-либо сомнительные сделки в её присутствии. Эта мысль приободрила молодого человека, и он, на ходу схватив сумку, криво, но улыбнулся девушке.

Продолжение следует…

© 2019, Евгений Мирс. Все права защищены. Частичное или полное копирование любых материалов данного сайта разрешено только с указанием активной ссылки на первоисточник!