Глава первая. Ура! Лето!

Время долгого ожидания, до окончания последней четверти и начала летних каникул, благополучно подошло к концу. Наступило долгожданное лето тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Оно началось чуть раньше положенного срока, не дожидаясь июня буквально пару дней. Сданы в срочном порядке в школьную библиотеку книги и учебники, обмененные в свою очередь на новые, на следующий учебный год. Вот только новыми эти потрёпанные книжки назвать можно было с огромной натяжкой. Кособокие, в потёртых обложках, с подклеенными снаружи и внутри корешками при помощи марли и канцелярского клея; эти книги считались чуть ли не магическим наследием прошлых поколений, а следовательно расстраиваться по этому поводу было непринято. Не всем везло получить пахнущие канцелярской краской новенькие издания, кому-то доставался и откровенный раритет. Тут, конечно, нужно отдать должное советским образовательным учреждениям, ведь «нулёвые» экземпляры печатной продукции для школы распределяли равномерно между всеми учениками без учёта успеваемости, заслуг и особых преференции.
Доставшиеся «по наследству» нам с другом учебники, глаз особо не радовали, но изменить уже ничего было нельзя. С досадой мы с Пашкой заполнили внутреннее пространство школьных портфелей содержимым из библиотеки.
— Главное, чтоб все страницы были в наличии, ребята! — успокаивала разочарованные лица почти уже пятиклассников пожилая библиотекарь в мешковатом сером сарафанчике.
Невзрачное на вид одеяние библиотекарши было плотно натянуто на отдельные крупные женские формы и болталось свободно в других местах. Но вот, когда она очередной раз присаживалась за свой канцелярский стол сделать какие-то важные отметки в книге учёта, то нам с другом Пашкой в отдельные моменты казалось, что сарафан вот-вот лопнет по швам, и мы увидим то, на что особо смотреть не хотелось… Какое счастье, что добротная советская материя, из которой был сшит замечательный образец «немодности», выдерживала все перетекания объемов немолодой женщины из одного места в другое, без потери прочности своей структуры.
Моя учеба на «шаляй-валяй» в четвёртом классе наконец-то закончилась, увенчавшись хорошим средним баллом по всем предметам. Что не могло не радовать моих родителей, старшую сестру и мои детские чаяния и мечты. За хорошую учёбу мне был обещан родителями полноценный летний отдых у любимого дедули в деревне. Пришлось приложить максимум подростковых усилий, чтоб добиться хороших оценок по всем немногочисленным предметам по окончанию учебы. Справился. Я — молодец! Вот теперь я сам собой доволен!
И вот уже собран увесистый детский рюкзачок с нужной и ненужной, как позже выяснялось, одеждой. Одета на тщедушное тельце не новые, но качественно отстиранные вручную, шорты и рубашка с коротким рукавом (летний вариант). Расцелованы моя белобрысая макушка и бархатные детские щёки спокойной до удивления мамулей. Вручены в подросшую за учебный год ладошку «пятачок» на автобус и купленный заранее билет на заветную электричку — от станции Реутово до платформы Кучино. Неровным шрифтом кассового принтера, на поверхности билета распечатаны магические символы, цифры и слова «туда и обратно». Этот факт успокаивал возбуждённую психику меня, будущего путешественника, до состояния опьянения счастьем. Из детской ладони весомое письменное подтверждение моего статуса «хорошист» переместилось в нагрудный кармашек с пуговкой — для надёжности. Теперь я твёрдо знал, что обратная дорога в родительское гнездо уже будет зависеть только от моего поведения, ну или форс-мажорных обстоятельств.

Ранним и тёплым субботним утром, звонко тренькая пряжками новых ременчатых сандалий, с рюкзаком за спиной, и с мальчишеским задором я быстро вальсировал до ближайшей остановки автобуса. Поднимая клубы придорожной пыли, я летел на встречу со своими детскими мечтами и пожилыми, но не старыми ещё, мамиными родителями. Свежий ветерок едва успевал охлаждать мою коротко стриженную голову с прической «на лето», а приятное во всех отношениях утро поднимало на новые высоты и без того замечательное дорожное настроение.
«Как же всё-таки здорово, когда полностью доверяют родители, а не плетутся сзади, провожая и донимая своими наставлениями.» — думал я, семеня худощавыми ножками.
В пути следования к остановке столько разных и интересных дел, а так же находок… Легко можно найти что-то очень нужное в ближайших кустах для последующего использования. Например: палку для сбивания листвы с деревьев, или набор цветных стеклышек для наблюдения за разноцветным миром, или же золотинки и серебрянки от пачек импортных сигарет для сотворения «секретов». С этим отступлением, конечно же, придётся повременить, поскольку опаздывать на платформу, к которой прибывает большая электричка-гусеница — никак нельзя! Мигнет зелёным глазом семафор, пронзительно гуднёт машинист перебегающим пути незадачливым пассажирам, и отправится она точно по расписанию. Ждать уж точно никого не будет! Почти летящим пешим ходом преодолев первый этап своего путешествия, через несколько минут я уже стоял на остановке. Оставалось лишь преодолеть небольшое расстояние на автобусе, до станции, где обитают междугородние электрички и проносятся шумные поезда дальнего следования. Через несколько минут приехал вечно пахнущий бензином промежуточный транспорт, распахнув со скрипом складные, кособокие двери, измученные временем и людской нахрапистостью.
Подтянутый сильной мужской рукой за плотно набитый рюкзак на высокую подножку приехавшего «скотовоза», я погрузился в новый мир автобусной субботней давки.
Почти сразу я ощутил знакомые по прошлому году запахи. До этого раза, к дедушке мы ездили всегда с мамой и старшей сестрой, но сегодня родители решили, что пришла пора приучать к полной самостоятельности своё любимое чадо, то есть меня. В автобусе таилась смесь различных запахов. Пахло стиральным порошком от цветастого платья стоящей рядом со мной женщины и духами «Красная Москва», как у моей мамы. Только этот аромат исходил от пожилой дамы в белой панамке, сидящей в груде хозяйственных сумок. С дальней подножки тянуло копчёной колбасой, очевидно , завернутой в газету для сохранности и припрятанной от чужих глаз в недрах чей-то сумки. А ещё, очень резало нос нестерпимым «ароматом» чьей-то несвежей обуви. Странное и грубоватое название, данное самими пассажирами этому виду общественного транспорта, не вызывало вопросов при знакомстве с ним поближе.
— Куда едешь, турист? – спросил меня мужчина, любезно затянувший меня в пекло автобусного мини ада.
Не оборачиваясь, но с ноткой гордости, я ответил: «В деревню еду! К дедуле!»
— В деревню? Ммм… Это хорошо! – отозвался незнакомый дядя. — А что же родители твои? Они в курсе?
Рядом стоящие пассажиры заёрзали в надежде разглядеть мою самостоятельность. Развернулась и стоящая боком ко мне тётенька, и я ощутил носом всю мягкость полной женской груди…
— Ой! – засмущалась она, поправив вырез своего сарафана. — Извини, белобрысик!
Тёплыми пальцами она поправила мне чёлку, оставленную для рассады парикмахером. Затем она успокоила переставших скучать и охать пассажиров: «А я тебя знаю, мальчик!.. Ты случайно не из третьей школы? В четвёртом «бэ» учишься?»
Любопытный мужчина, проявивший ко мне интерес первым, погладив мой «ёжик» на голове, потерял ко мне всяческий интерес, передав эстафету тётеньке в викторине с вопросами. До конца душной поездки он так и не проронил ни слова, а лишь только помог мне спуститься с «автобусных небес» обратно на землю.
Я был вежливым мальчиком, потому ответил женщине с мягкими формами почти сразу: «Учился… Я в пятый уже перешёл! А в школе сейчас каникулы!»
Я протянул ей горячий и влажный «пятачок», попросив предать за проезд.
— Тебя не Женька звать?.. – не унималась она, запустив мою монетку по людской реке, в плаванье по салону.
Очевидно, она обрадовалась неожиданной встрече, потому что стала рыться свободной рукой в своей большой сумке. Запахло апельсинами…
— На! Держи, Женёк! – она протянула мне оранжевое солнышко, пахнущее приятно цитрусом.
Моя детская гордость мгновенно отступила куда-то на задний план, я поблагодарил незнакомую тётеньку за подарок, крепко вцепившись потными ладошками в презент.

Через несколько душных минут вернулась моя монетка, только уже в образе зубастого по краям билетика. Бумажка с шестью заветными цифрами, которые нужно было сложить, а при совпадении сумм трёх цифр с одной и с другой стороны съесть, загадав желание. Я складывал в уме цифры, не замечая вокруг ужасную давку.
— Мы с твоей мамой вместе работаем, Женька!.. – тихо произнесла она, пытаясь наклониться ко мне и заглянуть в моё смущенное, но довольное лицо.
— Женщина! – возмутилась сидящая возле тёти старушка в панамке. — Вы мне всю помаду размажете на губах! Отклячила тут свой…
Брюзжащая старушка не решилась грубить женщине, достающей из сумки, как фокусник, дефицитные фрукты.
— Извините, пожалуйста! – засмущалась в очередной раз милая тётя, обращаясь к бабуле.
— Ты до конечной едешь?.. – обратилась ко мне взрослая попутчица.
— Угу… — отозвался я, занюхивая апельсином неприятный запах, исходящий от чьих-то потных нижних конечностей.

Приползший на «конечную» на правом боку «лиазик», тяжело вздохнув обессилившими от перегрузки тормозами, распахнул со скрипом складные двери. На свежий воздух, не соблюдая очередность, стали вываливаться пассажиры, глотая как рыбы ртом кислород. Кто-то вытирал шею и лицо припасённым заранее платком, кто-то просто стоял несколько секунд, отходя от пережитого пекла. Перемещённый заботливым дядей на «обетованную», я, поправив лямки рюкзака, собрался было идти к высокому железнодорожному мосту, на нужную мне платформу. Меня окликнул уже привычный и знакомый голос маминой коллеги: «Женька, подожди секунду!»
Засунув руки в карманы своих штанов, и позвякивая горстью «двушек» для прожорливой телефонной будки, я шебуршил сандалькой песочек на горячем асфальте, в ожидании случайной попутчицы.
— Пойдем! – её голос зазвучал у меня за спиной.
В ту же секунду почувствовал её горячую ладонь у себя на плече.
— Ты не против, если я тебя провожу до платформы? У тебя во сколько электричка? По дороге и познакомимся поближе… — не унималась навязчивая «птица Говорун».
Движением плеча я освободился от плотной женской опеки, кивнув своей безысходности.
— Я тётя Оля! – продолжила тётенька. Она старалась помогать мне взбираться по высоким ступеням моста.
— Не нужно, тётя Оля! Я сам! – отбивался я. — Я ведь не маленький давно… Я даже на качелях могу солнышко делать! Что я, со ступеньками не справлюсь?..
— Ой, извини, Женька! – она снова заизвинялась, стараясь мне понравиться. — Ты вон какой худосочный, да и помню я тебя совсем малышом… Простишь?
Я привык к своему определению у взрослых по поводу моей субтильной комплекции. Извинять мне её было не за что. Так мы и шли рядышком, шаркая деревянным настилом наземного перехода, нависшим над стальными нитками рельс, уходящими в дымку горизонта, сопровождаемыми разноцветными огнями семафоров.
Тепловозные гудки и пронзительные «крики», проходящих мимо станции электричек, интересовали меня больше, чем общение с новой «старой» знакомой.

Глава вторая. На вокзале

В полупрозрачной дымке из блестящих рельс и путаницы проводов, издали, показалась улыбчивая мордочка электрички, с горящим прожектором во лбу. Она ползла медленно, будто крадучись, вихляя из стороны в сторону, перестраиваясь от стрелки к стрелке. Со стороны казалось, что она будто прицеливается, желая как можно точнее попасть в расстояние между перронами. На высоком мостике скопление людей запрещено, висят даже яркие предупреждающие таблички и надписи, дабы не создавать толчею, в целях безопасности. Только, у кого поднимется рука прогнать повисшего на перилах любопытного пацанёнка с рюкзачком, жадно всматривающегося вдаль? Даже вечно ворчащие старушки послушно обходили неожиданное препятствие, проявившееся в моём лице на пути следования, в виде любопытного, бледнокожего мальчугана. Уже остыв телом на утреннем ветерке в самой высокой точке станции, я готов был сорваться с места и продолжить вторую часть своего путешествия, уже в более комфортных условиях, в плацкартном вагоне, согласно купленному билету. Тётя Оля, похоже, сама не заметила, как потеряла меня в толпе снующих пассажиров, желающих поскорее занять удобную позицию на платформе. Не всем удавалось угадать, где же распахнуться двери электрички, для удобства посадки, а особо бойкие сновали между стоящими на страже пассажирами. Моя попутчица стояла четко подо мной внизу, на перроне, пребывая в небольшой растерянности. Завидев моё остроносое личико, нависающее над массивным перилом перехода, она замахала призывно покрасневшей ладонью, давая мне понять, чтоб я немедленно спускался вниз. Я послушно сбежал по ступенькам, лихо потренькивая застёжками на сандалиях.
— А где твой апельсин?.. — спросила моя покровительница, оглядывая меня со всех сторон. — Ты что, его выкинул?
Она разочарованно надула пухлые губы и полезла в свою сумку, стоящую между ног на платформе.
— Да не..,- вяло ответил я, — он в рюкзаке… В большом кармане… Я его туда положил, чтоб не уронить.
Тётя Оля застыла в неудобной для себя и окружающих позе, наклонясь над большой сумкой, осмысливая мой ответ. Дабы не пялиться в глубокий разрез летнего платья женщины с молочного цвета полусферами, я повернулся в сторону приближающегося поезда и спросил: «А можно я подарю апельсин бабушке? Она очень любит их…» Тётенька сменила свою вульгарную позу на более приземлённую — в буквальном смысле, присев на корточки. В руке она держала ещё два апельсина, и лицо её расплылось в милой улыбке. На миг мне показалось, что она собиралась капельку всплакнуть. Её выразительные, зеленоватого оттенка, глаза, с подрисованными тушью длинными стрелками, слегка заблестели…
— Ах, ты ж, добрая душа!.. — проронила тётя Оля. — Конечно, можно! Держи ещё вот…
Не дожидаясь моей реакции, она развернула меня к себе спиной, звякнув массивной пряжкой ремня, и соединила трёх цитрусовых в одном месте в новое семейство.
Где-то на вышке и одновременно в глубине вокзала заскрипел противным скрипучим женским голосом ретранслятор: «Уважаемые граждане пассажиры, на первый путь пребывает электропоезд из Москвы! Будьте внимательны! Поезд проследует до станции Петушки со всеми остановками, кроме: Никольское, Салтыковская, Кучино! Повторяю!..» Далее прошло скрипучее повторение, не уважающее, по крайней мере, уши самих граждан пассажиров.
Из яркого солнечного блика вырисовались крупные лобовые стекла крадущейся электрички. Мне и ожидающим стали отчетливо видны машинист, сидящий на своем месте, в серо-голубой форменной рубашке с погонами и в галстуке и его помощник в такой же рубашке, но без галстука. Помощник машиниста удалился вглубь служебного помещения, для перехода в служебный тамбур, и закрыл за собой дверь. Я завороженно наблюдал за надвигающейся громадиной, которая вот-вот должна была увезти меня в желанную и ожидаемую часть жизни за городом. Но не увезла…
— Твоя?! — громко, на ухо спросила меня Ольга.
— Неа! — так же громко сказал я, пытаясь чётко донести свой ответ тётеньке сквозь нарастающий грохот и стук колес.
Пронзительный гудок отпугнул от края разнополую и рисковую компанию молодых людей, в зелёной униформе, с надписями в виде нашивок и шевронов «ВССО», «ЛСО». Забряцали значки на их кителях защитного цвета… Ловкими движениями они повскидывали массивные рюкзаки на свои юношеские плечи, засуетившись вокруг оставшегося скарба с провиантом. Помощник машиниста, открыв боковую дверь, высунулся почти наполовину и стал наблюдать за толпой пассажиров, приготовившихся работать локтями за возможность первым войти в автоматические двери электрички. Поезд продолжал медленно ползти к началу платформы, равномерно распределяясь по всей её протяженности.
— Моя только через десять минут, тётя Оля! — я попытался погасить неуёмное желание своей знакомой запихнуть меня в проходящий поезд. — Петушинская всегда мимо нашей остановки! А мне выходить в Кучино, от «Железки» долго добираться до дома.
— Тебя же дедушка будет встречать? Соскучились, небось, друг по другу? — продолжила свои расспросы мамина коллега.
— Конечно, соскучился! — вздохнул я. — А откуда вы знаете про моего дедушку, тётя Оль?..
— Наверное, оттуда, откуда и твой друг Пашка знает, что его зовут Андрей Филиппович, а твою бабушку Евгения Ивановна. — она загадочно улыбнулась.
— Только, ты, Женька, не подумай, что я приставлена к тебе! Наша сегодняшняя встреча совершенно случайна… Я даже не сразу тебя узнала. — Она сделала виноватым выражение доброго лица.
Я понимающе, молча кивнул в очередной раз. Она продолжала что-то бегло рассказывать мне. Сначала говорила про работу, потом про дружбу с моей мамой. Про какие-то взрослые дела, касаемо дачи и строительства на участке… А ещё, про то, что они с мужем хотели бы завести такого же послушного и рассудительного мальчишку, как я, но у них что-то там не выходит уже много лет. Я с трудом старался понимать некоторые вещи, которые мне доносились в уши, пока мы провожали взглядом уходящий электропоезд до Петушков. Половину фраз мне так и не удалось расслышать в объятьях шумной платформы. Я уныло стал поглядывать на массивный белый циферблат привокзальных часов, висящий над головами пассажиров, закреплённый высоко на кирпичной стенке билетной кассы. До прибытия моей электрички оставалось ещё пять минут. В нашей беседе незаметно ушли моя нервозность и боязнь пропустить свою долгожданную удачу, в виде поезда «Москва — Фрязино». Мне казалось, что на тот момент наши четыре глаза — это самое внимательное общество, и никаких эксцессов случиться не должно.
Скрипучий женский голос диктора-информатора, с той же интонацией, оповестил всех присутствующих о надвигающемся событии. Машинист и его помощник в моей электричке оказались более приветливые. Они почти одновременно подмигнули мне, усмотрев в толпе пассажиров моё улыбающееся и довольное лицо. Я даже немного смутился от такого внимания к моей персоне. Жаль, что тётя Оля со мной не поехала… Как оказалось, ей нужно было совсем в другую сторону. Она собиралась проведать свою старенькую маму, которая проживала отдельно от них с мужем, совсем в другом городе. Куда можно было добраться только посредством метро и другого вокзала с междугородними поездами. Запрыгнув в первый вагон на ближнюю к машинисту лавочку, я прильнул к окошку. В людской толпе прибывших и уезжающих людей, я стал выискивая глазами знакомый цветастый сарафан с глубоким и нескромным вырезом… В открытую форточку большого окна мне послышался долгожданный воркующий голосок тёти Оли: «Обязательно передавай привет маме и папе! Не забудь угостить дедушку и бабушку апельсинами!»
Встретившись взглядами, она изобразила строгое, но милое лицо и добавила: «И сам съешь! И это обязательно!» Я улыбался в ответ, уловив шутливый тон и, уже привычно для себя, закивал блондинистой чёлочкой в оконце. Затем я плюхнулся на оставшееся свободное местечко, почувствовав маленькую, но такую приятную свободу. Ехать до пункта назначения мне оставалось немного менее получаса.

Глава третья. Электричка

Самое интересное в вагоне электрички – это просторный и прохладный, по сравнению с самим вагоном, тамбур. Бахающая от частых переходов людей железная дверь, ведущая в междувагонное, грохочущее, узкое пространство, приоткрывала портал в нечто странное и даже страшное. Что может удержать любопытство мальчонки, когда уж очень что-то хочется? Фактически ничего. Ерзая на деревянной лавочке у окошка, я ловил себя на мысли, что мне хотелось заглянуть туда, улучив момент, когда она будет не полностью закрыта… Смыкающиеся двери вагона, толкающие друг дружку в разные стороны, за которыми я наблюдал через весь вагон, заполненный людьми, приглашали меня посетить не до конца изученный аттракцион, под названием «перебори свой страх».
Дождавшись, когда все покурившие дядьки покинут стоячее пространство и рассядутся по своим местам в плацкарте, занятыми заранее вещами, я устремился к своей выбранной цели. Прошмыгнув между коленей попутчиков, и преодолев долгий путь, вежливо обходя немногочисленных стоящих взрослых, мне удалось проскользнуть в тамбур. Приоткрыв тяжелую дверь в грохочущее пространство, я с интересом стал изучать скрежещущие и хлопающие детали между вагонами. Моё любопытство было недолгим…
— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! – услышал я за спиной.
Из открывающейся двери соседнего вагонного тамбура на меня вышел дяденька в форме контролера…
— Писать захотел?! – спросил меня строгий дяденька.
Я хотел было удрать через раздвинутые от покачивания вагона двери обратно в вагон, но, задумавшись на секунду, отменил своё спонтанное решение. Молча, прижавшись спиной к прохладной стенке, я опустил свой рюкзак на сандальки в безысходности. Разговаривать с представителем железнодорожных блюстителей порядка мне очень не хотелось.
— Зайцем едешь, малец?.. – снова спросил меня заулыбавшийся мужчина с компостером в руке.
— Не угадали… — выдавил я из себя, приняв позу, и вытянувшись по струнке.
— Чей мальчик, граждане пассажиры?.. — громко произнес в пространство вагона человек в форме, размыкая настежь две двери.
Расслабленные дяди и тети, поднявшие на нас с контролёром глаза, безучастно опустили их обратно в интересные печатные издания, имеющиеся почти у каждого в руках.
— Ты чей? – наклонившись с высоты своего внушительного роста, спросил меня контролёр.
— А что он натворил-то?! – заступаясь за мой щуплый, но гордый вид, произнёс милиционер, сидевший справа, совсем рядом.
Контролёр, одной рукой держащий мой нехитрый багаж, а другой крепко удерживающий меня за локоть, ослабил хватку при виде представителя власти в погонах золотистыми широкими полосками.
Милиционер развернулся ко мне лицом, изъяв одним движением у строго дяди мой рюкзак, спросил:
— Билет-то есть у тебя, путешественник?..
— Угу… — выдавил я из себя, заблестев глазами.
— Покажешь?.. – совсем смягчился представитель власти, потрепав мою чёлочку.
Ловкими пальчиками я расстегнул пуговку единственного нагрудного кармашка, достав зелененький билетик, протянул его милиционеру… Он внимательно изучил мой спасительный аргумент и суровым взглядом одарил ошарашенного контролёра.
— Он тамбур изучал, двери открывал… — залебезил долговязый проверяющий билетов.
— Занимайтесь своими обязанностями, товарищ железнодорожник! У этого пассажира всё честь по чести! – утвердительно и чётко подвёл черту мой защитник.
Добрый милиционер, подвинувшись, усадил меня рядом с собой и положил мой объёмный рюкзак поверх своего дипломата себе на колени.
— Вместе поедем! Я побуду немного твоим телохранителем… Ты же не против?.. – продолжил попутчик в опрятной и красивой форме.
— Давай поболтаем за жизнь? А то мне долго ехать, а книжку я дочитал до корочки… — предложил мне милиционер.
Не дожидаясь моей реакции, он стал рассказывать про новое место своей службы участкового, про нелёгкие служебные будни и ещё про какие-то учения. Я внимательно слушал, не смея вставить даже словечко. Затем, он понял, что его рассказ мне не совсем интересен и быстро перешёл к расспросам обо мне.
— Далеко путь держишь? А сам откуда? – спросил он.
— К дедушке я еду! Возможно, на целое лето! Вот… А сам я из города Реутов. А у меня папа тоже милиционер! Вот так-то… — не удержался я. — А провожала меня мамина знакомая тётя Оля! А ещё, у меня есть старшая сестра Ира, а в прошлом году у нас родилась младшая сестрёнка… Ей всего годик, и она недавно только начала ходить и даже бегать!
За короткий промежуток времени меду станциями, в пути следования нашего поезда, я рассказал почти всю историю своей семьи.
Как позже выяснилось, мой новый знакомый, дядя Лёша, знает моего папу Колю и начинал службу под его командованием, в районном управлении. Передавая многочисленные приветы моему отцу и добрые пожелания моей семье, он помог мне спрыгнуть с подножки вагона на платформу, прямо в объятия к любимому дедуле, который, в свою очередь, крепко прижал меня к себе и обколол все мои щёки своей щетиной.
— Хороший у вас внучок, Андрей Филиппович! – неожиданно для меня и моего деда произнёс сотрудник из папиного ведомства.
Милиционер одел фуражку и отдал честь стоящим в обнимку двум поколениям. Дедуля, совсем не смущаясь, принял приветствие, приложив крепкую ладонь к виску, обрамлённому любимой летней фетровой шляпой с полями.
— Будь здоров, товарищ дядя Лёша! – по-офицерски выдал пожелание мой дедушка. — Спасибо, что присмотрели за сорванцом, сержант!
Двери электрички с шипением захлопнулись, и поезд плавно покатил до следующей своей остановки.
— Ну, что?.. – сказал дедуля. — Пойдем мамке позвоним? Отрапортуем, что всё в порядке! «Двушки»-то не растерял по дороге?
— Целые! Туточки они – в кармашке, в шортах! – весело ответил я, подавая руки назад для лямок своей ноши.
— Вкус клубники не забыл? – обронил мой бравый дедуля, улыбаясь. — Ты как раз к сроку приехал! Поспела!
— Ммм… Клубника! – облизнулся я.
Мы, взявшись за руки, зашагали к широкой лестнице для спуска с платформы, окунаясь в зелень деревьев и новых ароматов лета.

 

© 2018 — 2019, Евгений Мирс. Все права защищены. Частичное или полное копирование любых материалов данного сайта разрешено только с указанием активной ссылки на первоисточник!