(По мотивам Русской народной сказки)


Не дай вам Бог
давать какие-либо обещания;
найдется ведь дурак,
исполнит он не так все ваши пожелания.

Жила-была на лесном болоте одинокая старая жаба.
Ела мух и комаров, когда была голодная, а, когда совсем скучно было, то громко квакала. И было ей тоскливо на болоте, а порою и совсем тошно, что хоть топись иль засохни под солнышком.
Но вот однажды прилетела со свистом стрела золоченая и вонзилась подле жабы, аккурат между лапок передних.
Хотела было квакша испугаться, но передумала.
Придвинулась она поближе, раздулась потолще, авось вторая стрела не промажет и закончится её жизнь непутевая.
Долго ждала. Даже чуть не заснула под вальсы водомерок и шелест стрекоз у воды.
Как вдруг, затрещал кустарник и послышалось хлюпанье жижи болотной. Предстал перед ней человек.
В руках у него лук и колчан со стелами. В кафтане красном, да в сапожищах, а спереди на животе бляха медная сверкает.
Уставился на лягушку он взглядом недобрым, ухмыляется.
Жаба от неожиданности замерла и даже слезу пустила.
Попыталась было квакнуть лягуха, дабы получить по морде сапогом яловым на прощание… Но схватила её рука сильная и получился только еле слышный писк жалобный.
Не успела квакша опомниться, как очутилась она в платок завернутой в кармане шаровар «добра молодца», в темноте, да в духоте.
-Вот и пришел мой конец…- жаба подумала.
Закрыла глазки и дышать перестала.
Яркий свет вдруг ослепил на мгновение. И те же сильные руки развернули её из тряпки. Шмякнулась она на стол дубовый, со странными запахами — не лесными.
Узрела в тот час жаба лик «спасителя» своего: глаза черные, злые-раскосые, дыхание несвежее, а запах хуже серы болотной и тины. Лицо — мятое кривое, с большим носом, с горбиною и огромной бородавкой. Рот — с губами пухлыми, безобразными, кривыми зубами редкими, да улыбкой злой. Это был Иван-дурак — младший сын.

Долго сказка сказывается, да не быстро дело делается.
Положил Иван-дурак лягушку на стол, лапки связал, чтоб не случилось чего, стал вспоминать что отец ему наказывал…
Поняла тут лягушка, что настал ее смертный час. Ей бы обрадоваться, да ужас поселился в безмозглой головке ее. Поняла вдруг, что не дадут ей умереть спокойно и ожидают ее тяжкие мучения.
Взмолилась она человеческим голосом.
Услыхал Иван голос жабий и закричал:
— Заткнись, мерзкая гадина! Ничего не понять, что ты там говоришь! Я должен батюшкины слова вспомнить!
Просветлело в тот же миг лицо его…
Правда стало оно жутко тупым, и еще более неприятным, и гадостным.
Вспомнил он, что жениться должен. Жену в дом привести на смотрины к отцу в светлу горницу.
Только вот беда, что сложна просьба отцова в исполнении.
Старшие братья с женщинами-девицами давно живут, а он, как перст — один-одинешенек.
Стал Иван-дурак думать, как лягушку приспособить …ну не пропадать же добру.
А квакша говорит ему:
— Не печалься, Иван, не кручинься. Помогу я тебе! Непростая я лягушка-болотная… Ложись-ка спать. Утро вечера — мудренее!
Послушал её Иван-дурак. Отчего ж не поспать? Он ведь в этом деле всегда первый был, да и поздно уже.
Подошел к столу. Развязал он лапки жабьи. Сунул глупую лягуху под миску перевернутую, да и спать полез за печку.

Утро быстро настало. Спит сын младший Иван сном младенческим, лишь похрапывает, да ветры пускает.
Пришёл час обеденный и пора ответ держать. Пред отцом предстать и братьями старшими с молодой женой своей новоявленной.
Проснулся Иван, потянулся, подошел вразвалочку к столу.
Спросонок он успел только глаза раскосые протереть и на жабу уставился…
Жаба сидела на блюде хозяйском, на башке красовался платок шелковый, в который была завернута, в форме фаты, как у невесты. А сверху корона из медной проволоки.
Офигел тут Иван, да как закричит, ногами затопает:
— Ах ты, гадина мерзкая! Обманула меня, добра-молодца! Ну смотри же, уродина, что я сделаю и пощады уж боле не жди!
Пожалеешь ты!
Стукнул по столу он сгоряча, да, кряхтя, удалился в чулан, громко хлопнув дверцею…

В светлой горнице за столом праздничным сидит старик-отец в ожидании свадьбы и пиршества. Ждет сыновей своих и невестушек.
Важным строгим голосом зазывает он сыновей, приглашает в горницу. Заходит старший сын и за руку ведёт дочь купеческую, красну-девицу.
Вторым заходит средний сын с дочкой крестьянскою, девкой видною, круглолицею.
После долгой паузы входит младший сын…

Громыхая сапожищами, улыбаясь кривою ухмылкою, входит младший сын Иван-дурак, но один, без жены…
В руках у него поднос расписной. Рукавичник расшитый сверху с горочкой…
Осерчал тут отец, подбежал к сыну младшему и сорвал с подноса тряпку расшитую. Разом все так и замерли…
А под тряпкой лежал насос вакуумный с грушею — для утех рукоблудских, а сверху на нем кожа лягушечья зелёная натянута. С глазками…

© 2015 — 2019, Евгений Мирс. Все права защищены. Частичное или полное копирование любых материалов данного сайта разрешено только с указанием активной ссылки на первоисточник!