Гусар и барышня

 

Стрижи картечью расшивают дали…
Походным маршем скачет эскадрон.
И лошади и люди — все устали…
Поручик спешился, снопами увлечён.

Отправленный в разведку, он, счастливый,
Свалился от усталости в стога…
Расстёгнут доломан, отброшен кивер…
А без сапог — судьба не так горька!

Июльский знойный день. Стерня под жатвой.
Кобылка сёдлая пощипывает сноп.
Два облачка клочками белой ваты
Плывут невесть куда: за горизонт.

Покусывая стебелёк пшеничный,
В скирде на горке видит чей-то лаз…
А рядом зонтик (дамским — идентичный)…
Сей атрибут, он видывал не раз.

— Однако, сударь! В поле — дамский зонтик?
Глазам не верю! Что за чушь и бред?
И, втискивая ногу в узкий ботик,
Решил пролить — не кровь, а знаний свет.

Вскочил в седло, погладил кобылицу.
Подъехал скрытно, сделав малый крюк.
Застав врасплох в укрытии девицу,
Засунул в лаз лицо и пару рук…

Какая ж леди тихо стерпит муку,
Когда для чести дамы есть конфуз?
Поручик отхватил шлепков с испугу…
— Ах ты, каналья! Пакостный француз!

Не ожидал гусар сопротивления…
Сидит на пятой точке, трёт щеку.
— Пардон, мадам! Моё предположенье —
Что здесь враги… скрываются в стогу.

— Никак не ожидал Вас здесь увидеть!
Каков он… жгучий — первый поцелуй…
Поверьте, не хотелось Вас обидеть,
И получить столь горестных пилюль…

Из лаза вскоре показалась дама…
Оправив пышной юбки нижний край,
Всех прелестей манящих панорама
Открылась взору (локти хоть кусай).

— Вы кто таков? — спросила дама строго.
— Чакчиры на ногах?.. Ах, вы гусар?!
Хватать девиц горазды… — право слово.
Вы как неандерталец и корсар!

— Простите, ради Бога, чаровница!
Теперь я ваш должник на долгий век!
Мой эскадрон проследовал в столицу,
Поручик Князев — я! Исследую ночлег.

Поручик лихо встал, окликнув лошадь.
Кобыла мирно изучала дамский зонт,
Который был судьбою ей подброшен,
Тянув ноздрями странный феромон.

— А что, лошадка ваша — тоже дама?
Чулочки дева правит и корсет…
— Вот — грация! Без лишних килограммов! —
Сказал Гусар, узревший марафет.

— Как-как, поручик? Грация — лошадка?
— Маруська! Бой был. Малость глуховат…
Строптивая слегка! Как есть — Хорватка!
Матильда мать её… Ну, а отец Сократ.

— Позвольте, всё же, мне осведомиться.
Не страшно без пригляду вам одной?
Негоже в одиночестве девицам…
И есть ли спутник, кто за вас горой?

— Ну, коль француз отброшен за границу,
То страху быть не может и совсем!
За квасом отпустила проводницу…
Да кучер мой тут… в пролеске. Ефрем.

— Жара сегодня — нету, право сладу…
Решилась я в тенёчке пострадать.
А вы как чёрт… устроили засаду.
Могли бы с расстоянья наблюдать!

— Того гляди, как папенька нагрянет…
С друзьями он. Охотятся на лис.
Застрелит вас без всяких колебаний,
Коль вы ему в паскудстве попадись.

Гусар поспешно застегнул доломан,
Поправил сбитый набок аксельбант.
И с блеском глаз, но в горле с сухим комом,
Решил предстать, как бравый адъютант.

— Позвольте проводить до брички даму?
А коль погибну, что ж… Мне не впервой!
Отпишите маманьке телеграмму:
Мол, так и так… Застрелен под Москвой!

— А вы храбрец, однако! Ну-с, извольте!
Поможете мне лошадь оседлать?
Вот только там… подол не замусольте!
И ручку мне не жми, как рукоять.

Подняв пушинкой до седла девицу,
Поручик нежной страстью воспылал.
Представив в томной неге озорницу.
Сражён был пулей в сердце наповал.

Пробил амур тугую грудь пищалью.
Душа струною звонкой занялась.
Вот не было ни горя, ни печалей…
Всё заново как будто. В первый раз.

Вёл под уздцы кобылку в чистом поле
Гусар до ближней лесополосы.
Верхом в седле: красотка в ареоле…
Глаз не отвесть от шляпочной красы.

— Что заскучал, служивый? Не уснул ли?
Давай, пришпорь коня, лихой гусар!
Мне тут удобно, будто я на стуле.
Давай закурим! Где твой портсигар?

Из лесу показался кучер в бричке,
А следом с крынкой девка впопыхах…
В небесно-синей выси пели птички,
Собачий гомон в метрах пятистах.

— Ну, что, дружок, — не робкого десятка?
Про папеньку, признаюсь — соврала…
Маман моя под стать мужам, а хватка:
Подковы может гнуть из серебра.

— Давай закурим… Знать, такая доля.
Он принял нежно даму из седла.
— Как бы, гусар, не маменькина воля,
Каталась бы с тобою до утра!

Держал поручик талию в корсете…
И слышал, как колотится в руках
Сердечко той, которую вдруг встретил,
Которой грезил только лишь в мечтах.

— Я столько дев видал из заграницы,
Что мог бы быть женатым сотню раз!
Но только ваш мне образ будет сниться,
Как гордой птице в клетке весь Кавказ.

— Как величать Вас, милое создание?
Неужто нет и имени совсем?
— Маруся я… — услышал лепетание,
— Пустите с плена! Видит нас Ефрем!

— Я отпущу вас только с уговором:
Лишь поцелуй, мой Ангел! Так близки…
— В своём уме вы? В помутнении скором?
Помолвлена я с графом… Трубецким!

Разжал стальную хватку бравый воин,
Спустив на землю барышню в слезах.
Что проку от лобзаний подневольных,
Когда во взгляде злоба или страх.

— Болван! Мужик! Не смейте приближаться!
Я маменьке пожалуюсь на вас!
А ещё лучше: буду с вами драться!
На шпагах и на саблях — сей же час!

Гусар вскочил в седло, усы пригладив.
С размаху вбил клинок в земную твердь.
— Нет! С барышнями драться — против правил!
Из ваших уст уже я принял смерть!

— Прощайте, Маша! Видно, мы не ровня…
А графу передайте мой поклон!
Сражались вместе… Думаю, что помнит.
Я не был другом, но не стать врагом!

Апрельский тёплый день. Грачи и пашня.
Раскисшим небом брызжет небосвод.
Распущен эскадрон. А днем вчерашним:
Поручик в кабаках безбожно пьёт.

Послушать аудио версию ⇒

© 2019, Вкривь да вкось. Все права защищены. Частичное или полное копирование любых материалов данного сайта разрешено только с указанием активной ссылки на первоисточник!