— Что призадумался, Сынок? —
Услышал я и обернулся…
Был чудный мартовский денек,
Я нехотя, но улыбнулся.

Седой мужчина шёл ко мне,
Ломая ветки у оградки,
Проламывая талый снег,
Волок нагруженные санки.

В не модном, старом зипуне
Тащил с усилием поклажу.
Что привязался он ко мне?
Мы не знакомы были даже.

— Дай закурить! Табак найдешь?
(Он был настырным, видно, дедом)
В карман я сунул руку всё ж,
Курил в машине, когда ехал.

Он затянулся в мой презент,
Пустил клубы между ладоней
И выдал слабый комплимент:
— Табак не тот уж, но достойный!

А ты чего? Закуривай, земляк! —
Он продолжал со мной беседу.
А если хлопнуть, то ваще «ништяк»!
Чего, как не родной? Давай… к обеду?

Достав бутыль из-под полы,
Порывшись в скарбе, вытащил объедки.
Спиною ощущая взгляд толпы,
Я со стола смахнул сухие ветки.

В морщинах рыхлых на его лице
Едва виднелась скрытая улыбка.
Кольнула мысль больно об отце…
Из прошлых дней семейная ошибка.

Курил мой дым он… и, глотнув вина,
Божился, что так долго ждал момента,
И то, что бросил маму — не вина…
Судьба всего лишь рядового мЕнта.

Я сигарету зашвырнул в траву,
Мне Мама с фото мило улыбалась.
— Курить я бросил! — выдавил отцу.
И в пойле тоже мне не радость!

Эх, как же так? Ведь не узнал я папу,
Так ждал, когда он дельный даст совет.
А он: «Кури, Сынок! Не слушай маму.
Ведь ты — мужчина! А вот мама — нет.»

— Да ладно… Будь ты мужиком!
Кури! И выпей. Разрешаю. Можно.
Я слушал бред, внутри сжимался ком…
За шиворот я вывел деда «осторожно».

Отдал ему и я пачку с табаком,
Помог собрать в пожитки все остатки.
Со старцем был я снова не знаком,
А то, что мы по крови — лишь догадки.

Я помню руки Мамы в голове, её слова,
Когда подростком пыхал в темной ночи:
«В морщинах будешь весь и седина…
Не пощадят тебя, любимый мой Сыночек!»

© 2017, . Все права защищены. Частичное или полное копирование любых материалов данного сайта разрешено только с указанием активной ссылки на первоисточник!