Кто-то выдернул стержень. Вздыхаю квашнёй.
Неподвижно лежу, только бельма ворочаю.
Мне бы встать, разразившись сапожней ругнёй,
Убедившись, что стыдно за глупость воочию.

А в глазах моих серостью выела плешь
Заоконная скука — дождливой нелепости.
В буйстве красок осенних задушен мятеж…
Полуобморок чувств и унылость окрестностей.

Прачкой грубой завешан бельём небосвод,
Из застирано-серых полотнищ и простыней.
Известь едкая свежесть тряпью не вернёт…
Мне, внезапно, захочется ласки и просто к ней.

Что ж валяться вовеки балластом, пластом —
Бесхребетно-убогим, немым и пугающим,
Под бубнёжку старушек, знамения крестом?
Я ж — пример жизнелюбия был окружающим!

Нет уж! Дудки! Валторнам не петь —
Вторя вою, мольбам или слёзным стенаниям!
Пусть во мне, как в поэте — таланта на треть…
Хватит мне, чтоб прожить без нытья и страдания!

Обрастаю. Мне панцирем — внешний каркас.
Позвоночника нет. Ничего… Светел рожею!
Лишь одно мне заботою, чтоб прижилась…
Я смогу. Я сроднюсь с «бегемотовой кожею».

Люди смотрят, дивятся: «Каков прохвост?!
Не пробить ни копьём, ни ножом, как сталь!
Нынче много подобного поразвелось…
Это ж самое старое — из всех бахвальств».

Ладно. Скальтесь и смейтесь! Мне всё не в толк!
А иные пусть с пальцем к виску, мол, чудик!
Толстокожий теперь я и мой локоток…
Ну, а солнце пусть красит полотнища в сурик.

© 2018 — 2019, Евгений Мирс. Все права защищены. Частичное или полное копирование любых материалов данного сайта разрешено только с указанием активной ссылки на первоисточник!